Опросы

Нравится наш новый дизайн?

.:: ИНТЕРВЬЮ ::.

Анна Михалкова

Биография

Фотоальбом

Все интервью

Михаил Садчиков, «Жизнь как катастрофа»

Актрису Анну Михалкову изначально воспринимали как дочку могущественного папы

Ее кинокарьера началась с отцовского фильма «Анна от 6 до 18». Но старшая дочь Михалкова довольно быстро успела доказать, что и сама является обладательницей недюжинного таланта, а не просто наследницей по прямой.

Ее актерская фактура предполагала вереницу ролей пышнотелых деревенских женщин, что было так ярко сыграно Анной в фильме «Свои». Но не так давно она удивила, обернувшись лирической героиней в дуэте с Михаилом Пореченковым в фильме Дуни Смирновой «Связь».

В их связи двух взрослых семейных людей все смешалось — постельные сцены, совестливость, юмор и щемящая грусть... Катастрофа под названием «жить жизнью» — такое определение фильму дает сама Анна.

— До встречи с Дуней Смирновой вы снимались только у режиссеров-мужчин... Почувствовали ли разницу?

— Никакой разницы при профессиональном подходе к делу быть не должно. Каждый режиссер по большому счету — это новый роман. У каждого свои язык, подход. Одни диктаторы, другие показывают, что надо играть, третьи говорят: «Ты артист, ты и играй!» С некоторыми складываются приятные дружеские отношения, с другими — нет.

С Дуней у нас свой роман. Я всегда была поклонницей ее сценариев. Когда мы познакомились, я была ею совершенно очарована. Но никак не могла предположить, что она предложит мне роль романтической героини.

Мы все существуем в рамках неких предлагаемых обстоятельств. А кино — вообще работа типажей. Однажды удачно сыгранный образ тиражируется потом до бесконечности. Для меня большое счастье, что Дуня рискнула. Это совершенно новый опыт!

— Новый имидж дался вам без сверхусилий?

— Насилия над собой не требовалось. Я с удовольствием училась танцевать танго с преподавателем Эльвирой. Мы с Дуней и Мишей Пореченковым целый месяц репетировали, детально проговаривая каждую сцену. У меня остался на память сценарий, весь исчерканный нашими замечаниями — вплоть до того, что эти персонажи читали в детстве, почему оказались в такой ситуации.

Мы буквально обо всем договорились на берегу, и когда отправились в плавание, каждый четко знал, что надо делать. Всего лишь один или два раза Дуня подошла ко мне и сказала, что ей хочется чего-то другого. Дело не в том, что Дуня полностью мне доверяла, а в том, что мы этот общий язык выработали.

— Вы сыграли с Пореченковым трогательную, но по большому счету грустную историю любви двух взрослых людей, финал которой остался открытым...

— По сути, наши герои Нина и Илья расстались... Начать роман может, извините, каждый дурак, а вот закончить его красиво так трудно! Большая любовь в жизни взрослого человека является большим испытанием. Потому что кроме счастья, упоения и эйфории приносит много проблем.

Мне врезалась в память мысль Дуни о том, что всех жалко, что взрослым человеком быть очень грустно. На самом деле внутри мы остаемся теми же самыми «детскими людьми», которыми когда-то были. Но это уже невозможно...

Бывают краткие мгновения, когда с кем-то ты можешь быть вот этим «внутренним» человеком. Собственно, это и есть любовь. Главные герои так и не решаются порвать со своими семьями. Но это не оттого, что они слабые, а, наверное, оттого, что они способны к сочувствию.

Я согласна с Дуней, что мы все хотели послать этой картиной сигнал людям, страдающим в подобной ситуации, что они не одиноки. Что любое решение, которое они примут, потом будут считать правильным. Мучительность и тупиковость этой ситуации — это не катастрофа их индивидуальной судьбы. Это такая вообще катастрофа под названием «жить жизнью».

— Имидж есть имидж, но про вашу «связь» с Пореченковым судачит вся тусовка... В «Убойной силе» вы вместе, в «Своих» вместе — и вот опять встретились у Дуни!

— Это такое счастье, что моим партнером стал Миша. Мы дружим, и с проверенным партнером играть комфортнее, чем с любым другим. Я благодарна Мише не только за его неиссякаемый юмор и оптимизм, но и за терпение и понимание.

Во многих сценах он подсказывал, помогал, когда я растрачивала себя, не зная, как сыграть. Миша оказался просто подарком. Когда в какой-то момент казалось, что мы можем не совпасть по графикам, я понимала, что для меня эта история рухнет. С другим играть любовь не смогу!

Новый партнер — это большой риск. Должно пройти большое время, чтобы подстроиться друг к другу. Дело даже не в профессионализме, а в доверии. Тем более когда ты играешь любовь.

(«Хорошо я сказала, Миша? Ты оценил?» — с улыбкой обратилась Аня к стоявшему в двух шагах и все слышавшему Пореченкову. «Я уже с середины речи заулыбался, поняв, что сейчас про меня будет!» — улыбнулся Михаил .)

— Я представляю, как вы вместе снимались — хохотали на площадке!..
— Нет, мы очень серьезно себя вели. Зато в паузах действительно хохотали. А с Пореченковым по-другому нельзя...

— Анна, а ваш папа смотрел фильм, в котором его дочка крутит любовь с его замом? (Как известно, Пореченков недавно выбран секретарем Союза кинематографистов России, где председательствует Михалков. — Ред.)

— Еще нет.

— В 1993 году Михалков завершил многолетнюю работу над фильмом «Анна от 6 до 18», рассказывающим о вашей жизни... Интересно, спустя 13 лет выпересматриваете эту картину?

— Мне совершенно не нравится смотреть на себя. Более того, я вообще не люблю этот фильм и совершенно не скрываю этого. Я уже неоднократно про это говорила. Достаточно жесткий шаг — выставлять напоказ историю взросления ребенка. Хотя нельзя умалять значения эксперимента рассматривания истории страны на примере девочки.

Но как человек, который был одним из подопытных, я совершенно не люблю это кино. Хотя, может быть, когда-нибудь и смогу порадоваться тому, что весь процесс своего взросления могу видеть на экране.

— Анна, связываете ли вы свои творческие планы с передачей «Спокойной ночи, малыши!»?

— Ну а как же! Это моя жизнь, моя судьба! (Смеется .) Это мои любимые персонажи. Вот и Миша Пореченков говорит, что это его любимое ток-шоу. (Хохочет .)

— Столь благообразная детская передача не мешает вам в большом кино?

— Начнем с того, что это не самый плохой образ! Мое появление в компании Хрюши и Степашки было осознанным решением. Связанное исключительно с тем, что у меня два мальчика. К сожалению, они уже не смотрят эту передачу, а я все там...

Я не исключаю, что в новом сезоне больше не буду вести «Спокойной ночи, малыши!», но не исключаю и обратный вариант. Это совершенно непринципиально. Я не считаю ТВ делом своей жизни. Не чувствую его так, как кино.

— Ваши дети выросли из Хрюши со Степашкой... А «взрослые» мамины фильмы уже смотрят?

— Если что-то показывают по ТВ, могут и посмотреть. «Убойную силу», например. Очень Мишку любят... Но так, чтобы я специально себя показывала, — такого нет. Я и сама не пересматриваю свои фильмы.

— После «Связи» вас активно приглашают сниматься?

— Я уже отказалась от пяти-шести предложений. Это раньше я бралась за любую работу. А теперь, если чувствую, что пахнет повторением пройденного, сразу отказываюсь.

— Правда ли, что ваш отец отказался снимать Ингеборгу Дапкунайте в продолжении «Утомленных солнцем», потому что она нынче засвечена на ТВ как ведущая программы «Большой брат»?

— История Дапкунайте вообще не связана с ТВ. У отца были другие причины.

— Вас не пугает, что каким-то режиссерам может не понравиться ваша ТВ-раскрутка?

— Немножко пугает. Поскольку передача имеет стопроцентно положительный фон, то, конечно, возникает навязчивая ассоциация. Впрочем, у Дуни и Миши тоже имеются свои телевизионные хвосты.

Мы вместе как-то прикалывались, что рекламу фильма «Связь» можно было бы озвучить таким зловещим тоном: «От создателей телепрограмм «Запретная зона», «Школа злословия» и «Спокойной ночи, малыши!»...»